​Медсестра скорой помощи откровенно рассказала «Ваше Слово» о часах без сна, низкой зарплате и нападениях на вызовах.

Уже год Александра (имя изменено) работает медсестрой на подстанции скорой медицинской помощи в Хабаровске. За это время она приняла больше тысячи вызовов и спасла немало жизней. Маленькая и хрупкая на вид девушка носит форму на пять (!) размеров больше своего и тяжёлые носилки с пациентами. Куда только её не заносила служба — и на разборки бандитов в бараки, и в элитные квартиры к беременным. О своих рабочих буднях и пациентах она рассказала в откровенном интервью «Ваше Слово»

С вызова на вызов

Стандартная смена врачей и фельдшеров скорой помощи длится 24 часа. Чтобы получить ставку, нужно работать сутки через трое. Однако у нас все трудятся сверх нормы, потому что хотят иметь нормальную зарплату. Например, фельдшер, работающий на две ставки (примерно 12 суток в месяц) или попросту живущий на подстанции, получает от 42 до 45 тысяч. Как раз хватает на то, чтобы купить успокоительные и забыться. Ещё в бригады входят медсёстры и медбратья. В основном, это студенты медицинских ВУЗов. Они трудятся чуть меньше — сутки в выходные и по 15 часов, с 17:00 до 8:00, в будни.

На нашей подстанции, в лучшем случае, действует пять бригад. Одна — реанимационная, которая выезжает на экстренные вызовы, три линейных — обслуживающих всё подряд, и одна — детская. Но она есть не всегда, потому что педиатр один, и, если он выходной, то и работать некому. В «скорой» вообще постоянная нехватка кадров, особенно врачей. Их у нас всего пять человек. Помимо педиатра, есть ещё терапевт, два кардиолога и реаниматолог. Остальные — фельдшера. Они зачастую работают первыми номерами, а вторыми — студенты-медики. Правда, в будни студентам не всегда удаётся совмещать учёбу и работу, потому часть времени их напарники ездят на вызовы в одиночку. Но на это приходится идти, потому что желающих «пахать» на «скорой», не так много.

Сейчас на подстанции творится какой-то дурдом. Многие сотрудники ушли в августе в отпуск, поэтому работать остались лишь две линейные бригады и одна реанимационная. Им приходится мотаться с вызова на вызов. Принятая норма вызовов за сутки, когда врач ещё более-менее жив, это 12-14 выездов. Но зимой нам случалось обслуживать и по 33 обращения. Иногда возникали простои, людям приходилось ждать «скорую», но недолго, минут на 15 дольше обычного. По правилам, мы должны ехать максимум 20 минут, да и район обслуживания небольшой, так что успеваем.

«Популярные» болезни

Самые «популярные» вызовы — давление и температура. Ещё обращаются с кишечным отравлением, подозрением на аппендицит и травмами. Травмпункт — вообще «любимое» место наших поездок. Нередко бывает и такое, что люди звонят диспетчеру, ничего не объясняют, а просто говорят, что им плохо. И тогда начинаем ломать голову, какую бригаду отправлять, линейную или реанимационную.

Часто ездим «спасать» от остеохондроза. Этим «скорая» не должна заниматься, но всем, как всегда, наплевать. У человека ноет в области сердца, и он вызывает нас, потому что уверен, что у него инфаркт. На самом же деле, если что-то с ним случилось, то болеть будет не оно само, а область за грудиной, плечо, лопатка, подложечка. А болями в сердце проявляет себя либо остеохондроз, либо межрёберная невралгия. Мы начинаем объяснять это людям, а они продолжают говорить, что умирают и настаивают на ЭКГ. Но в такой ситуации мы кардиограмму не снимаем, максимум, что делаем — вкалываем обезболивающее и предлагаем вызвать терапевта из поликлиники, чтобы тот назначил лечение.

Нас обожают бабушки вызывать, на давление жаловаться. Хотя они зачастую сами виноваты в том, что оно подскочило. Не следят за своим весом, питанием, а ещё любят солёненькое съесть, хотя прекрасно знают, что этого нельзя делать. Пропускают приём лекарств, не контролируют режим и «пашут» летом на своих дачах на солнцепёке. Конечно, у них потом давление под 200. И вот бабульки звонят нам, орут, что у них инсульт или инфаркт, а потом опять выходят спины гнуть на любимые грядки.

Когда вызывать «скорую»?

Кстати говоря, существует список-регламент, в котором значится, на какие вызовы должна реагировать скорая помощь, а на какие нет. Но либо население не знает о его существовании, либо ему просто пофиг. С документом можно ознакомиться в интернете. В нём, например, говорится, что на вызов «с температурой» мы должны прибыть только в том случае, если помимо неё есть рвота, судороги или сыпь. Что-нибудь одно обязательно. На деле же часто получается, что приезжаешь, а там 37,3, кашель и насморк. Что в таком случае люди хотят от «скорой» — непонятно. Мы же экстренная помощь, и не имеем право назначать лечение, этим должны заниматься врачи в поликлинике. А люди говорят: «Вы что, зря приехали, выпишите что-нибудь». И, если так не делаешь, они потом жалобы строчат. Так что иногда приходится лекарства назначать, рекомендации давать. Хорошо, если это делает врач. Не хотелось бы плохо отзываться о фельдшерах, но по своим познаниям в препаратах и лекарствах они сильно отличаются от врачей. Зато они очень хорошо работают руками — ставят катетеры, капельницы, колют, делают перевязки и промывают желудок.

Есть у нас одна женщина-фельдшер, которая, если честно, умом не блещет. Препараты путает, ничего не знает, советы древние даёт. Как-то раз она в составе линейной бригады приехала на вызов «боль в желудке». Не разобравшись, уколола больной две ампулы кеторола, что делать категорически нельзя, так как у неё была язва. А препарат спровоцировал кровотечение. Всё, через два часа в эту же квартиру вызвали реанимационную бригаду (в тот день я на ней работала). Пришли, а девушку уже вовсю полощет кровью. Мы её быстро укололи и отвезли в больницу. А произошло всё из-за халатности предыдущей бригады.

«Тяжело не очерстветь»

Очень часто «лечим» бомжей, потому что в «скорую» поступает множество звонков от доброжелателей, которые находят пьяных бездомных под забором, а потом сообщают нам, чтобы их забрали и спасли. А кто ещё приедет в любую дыру и вытащит их из канавы? Да только мы! Когда я только начала работать, был такой случай: отправилась на вызов с очень хорошим врачом, ещё советской закалки. Это была женщина лет 60, которая большую часть своей жизни проработала на «скорой». На улице стояла зима, мы подъехали к какой-то лавочке, на которой сидел подвыпивший бомж и жаловался на боль в руке. Так эта женщина завела его в машину погреться, вколола обезболивающее, угостила булочкой и спросила, где он живёт. Мы его прям до гаражей, где он ночует, и довезли, потому что на улице было дико холодно, а мужчина очень легко одет. Меня это, помню, так поразило, что спустя столько лет работы, у врача осталось доброе сердце. Да с таких людей пример нужно брать и памятники им ставить!

Тяжело с нашей профессией не очерстветь. А всё потому, что вызывают обычно ненормальные люди. Их процентов 90. Я скажу так: адекватные сидят дома и тихонечко умирают, потому стесняются вызвать «скорую». Грубо, но правда.

Однажды зимой в три часа ночи я с фельдшером Серёжей приехала на вызов «боль в ухе». Домофон оказался нерабочим, а на улице нас никто не встречал. Пришлось стоять у подъезда на морозе, ждать пока диспетчер дозвонится до больной, чтобы та спустилась за нами. Через 15 минут из двери вывалилось пьяное тело и начало крыть нас матами: «Какого… вы так долго и, почему сами не открыли». Хотя приехали мы быстро, а ключа у нас, понятное дело, не могло быть. Зашли к ней в квартиру, где сидел пьяный сожитель. Уже в комнате баба начала орать, как у неё болит ухо и как нас ненавидит. Не прекращая воплей, она накинулась на Серёжу, который, кстати говоря, был раза в два меньше неё, и начала его трясти со словами: «Почему у вас костюм синего цвета, врачи только в белых халатах ходят». Ему удалось вырваться. Но концерт на этом не закончился. Когда мы попросили женщину заполнить документы на вызов, она начала в нас ими швыряться. В общем, еле ноги оттуда унесли.

Хорошо, что тогда с мужчиной работала. В другой раз я попала в смену с девушкой-врачом, ей всего 28 лет. Мы приехали на вызов в какой-то барак, где в драке убили человека. Пока она осматривала тело, ко мне подошёл мужик-уголовник и сказал: «Столько золота на себе носить опасно. Если бы вы не были сотрудником скорой помощи, я бы быстро все ваши цацки поснимал».

Нам очень часто хамят и пристают. За смену обязательно будет вызов, на котором грязью обольют. Конечно, фельдшера иногда шутят: «Этого козла бы сейчас ящиком по голове огреть». Но, понятное дело, что никто и ничем людей оглушать не будет. Во-первых, пациент всегда прав, а, во-вторых, мы и так постоянно таскаем с собой тяжёлый медицинский ящик да кардиограф, а ещё что-то для обороны носить… Нет, просто полагаемся на судьбу и удачу.

А вот обратный случай. Как-то в 6:00 на подстанцию пришёл школьный учитель ОБЖ. Извинился за то, что потревожил, и вежливо попросил померить давление, так как плохо себя чувствует. Я измеряю, а у него 220. Сам весь такой липкий, холодный. В общем, у человека случился инфаркт. А из-за своей скромности он постеснялся вызвать «скорую» вечером и промучился до самого утра. Я ему сделала ЭКГ, дала необходимые препараты и отправила в больницу. А вот не явился бы вовремя, тогда бы дома умер.

«Нелюбимый контингент»

Самый мой нелюбимый контингент, наверное, беременные женщины. Они думают, что «скорая» — такси, которое для того и существует, чтобы в роддом доставлять. И так много вызовов, а тут ещё этих подвезти нужно. Я понимаю, если женщина живёт где-то очень далеко или не имеет денег на транспорт, но чаще всего нас вызывают дамы, прописанные в элитных домах с высоченным забором и охраной. Заходишь в их трёхкомнатные хоромы, а рядом с роженицей, как ни в чем не бывало, сидит муж, у которого внизу в гараже стоит машина, а то и две. Спрашивается, неужели сам отвезти не может? Конечно, здесь я говорю о беременных, чьи роды должны начаться в срок и пройти без отягощений, кто может сам прекрасно добраться до больницы без нашей несчастной «скорой».

Ещё часто бывает так, что люди видят у себя под окнами машину скорой помощи и думают: «Пока здесь, пусть меня тоже посмотрят, температуру, давление померяют, а то вдруг мне плохо». И звонят диспетчеру. У нас не раз такое было, только отъезжали от дома, как поступал вызов из него же, может даже из соседней квартиры.

Это ваша работа!

Часто слышу от людей такую фразу: «Это ваша работа — не спать всю ночь». Просто, как плевок в душу. Они же не представляют, о чём говорят. Вчера я заступила на смену в пять вечера. В 20:00 у нас пересменка водителей. Предполагается, за это время, 15-20 минут, бригада должна ужинать. На деле же произошло следующее, в 20:05 получили вызов и срочно на него поехали. В следующий раз мы оказались на подстанции лишь в 12 ночи и то, только сходили в туалет, как нас опять вызвали. Так промотались до пяти утра. Потом было, примерно, полтора часа отдыха, но сон не шёл, потому что слишком много тяжёлых обращений обслужили. И вот мы опять выехали… И кто-то ещё смеет говорить «ваша работа»? Прихожу домой уставшая, как собака. Падаю на диван, принимаю снотворное, чтобы ни о чём плохом не думать, не переваривать всё произошедшее за смену, и лежу так целые сутки. У нас все забываются, как могут. Кто-то успокоительные принимает, кто-то в выходные выпивает, а курящие за смену по две пачки опустошают.

Как часто шутит мой любимый человек, самое сложное на такой работе — выжить. И это правда, особенно на сутках, когда ты не спишь, практически не ешь и изредка посещаешь туалет. Есть фельдшера, которые прям на вызовах в квартирах в уборную просятся. У меня ещё свои дополнительные сложности, связанные с комплекцией. Так как я маленького роста, а с этой работой ещё похудела до 40-го размера, часто возникают сложности с транспортировкой больных — тяжело их носить. А ещё во дворах, куда мы приезжаем, часто всё заставлено машинами. Когда «скорая» пытается припарковаться, какой-нибудь урод из соседнего автомобиля обязательно орёт: «Зачем вы свою тачку сюда ставите?» А мы что, должны оставлять машину в соседнем дворе и переть на своём горбу всё оборудование, а потом ещё и человека?

Да и с рабочей одеждой смешная ситуация вышла — для меня нашлась форма только 50-го размера.

Всё не зря!

Я считаю, что на скорой помощи в России держится всё первичное звено медицины. Но скоро держаться будет не на чем, потому что врачи советской закалки уже уходят на пенсию, а молодые специалисты сильно не рвутся занимать их места. К нам приходят педиатры после института, выдерживают буквально четыре месяца, а потом увольняются. Остаются только те, у кого безысходность — это фельдшера. Им лучшей работы всё равно не найти.

А вот ещё причина, почему новых кадров ждать не стоит. Сейчас ввели такое правило — после шестого курса все студенты-медики выходят из ВУЗов участковыми терапевтами. Они не имеют права становиться врачами скорой помощи. Для этого им нужно ещё два года отучиться в ординатуре. Чему ещё обучаться-то? Только, если вводить подготовку как у космонавтов — тренировать, обливать ледяной водой на холоде, не давать спать и не кормить, чтоб привыкали.

Но, сколько бы не было плохого на работе, всё равно получаешь моральное удовлетворение от помощи людям. Хоть они этого и не ценят, но ты знаешь, что старался, как мог, когда сбивал им давление и назначал лечение. И что всё не зря.

«Ваше Слово»