Журналист написал третью книгу о Владимире Путине.

Они не принимают никаких государственных решений, хотя находятся рядом с президентом почти каждый день. Благодаря им граждане узнают, чем занят руководитель страны, с кем встречает­ся и что любит.

Группу журналистов, которые аккредитованы при главе государст­ва, называют кремлёвским пулом. Спецкор делового издания «Коммерсантъ» Андрей ­Колесников освещает события с участием Владимира Путина едва ли не дольше всех коллег по пулу и даже выпустил несколько книг на эту тему. называется «Путин. Прораб на галерах» (перефразированы известные слова президента о том, что два первых срока он отработал «как раб на галерах»). О книге и её главном герое автор рассказал «АиФ».

Обложка новой книги.

«Уважает тех, кто что-то реально делает»

Александр Колесниченко, «АиФ»: — Андрей, что и для кого ты приготовил на этот раз?

Журналист Андрей Колесников: — Издательство убедило меня в том, что после долгого перерыва (книг «Я Путина видел!» и «Меня Путин видел!». — Ред.) нужно выпустить две новые книги. Аргументы: Владимир Путин за последние 6 лет, которые представлены в книге, мог ведь измениться, причём непоправимо. Так в какую сторону он изменился и изменился ли? В какую сторону изменились его отношения с народом — это тема новой книги. Вернее, двух книг — через месяц выйдет продолжение. Первая книга разбита на большое количество глав: рабоче-крестьянское, дет­ское, деловое, народное, географическое… Речь о событиях и людях, с которыми Путин встречается каждый день. Это попытка рассказать, кто они такие и кто он такой.

Мне кажется, Владимир Путин любит говорить с рабочими. По-моему, ему кажется, что он их хорошо понимает, у него есть уважение к тому, что эти люди действительно чего-то стоят, потому что они что-то реально делают.

— Книга выстроена не в хронологическом, а в «тематическом» порядке. И остаётся ощущение, что с разными частями российского общества президент говорит очень по-разному, причём с одними ему явно проще, а с другими — сложнее. С кем и почему?

— Мне кажется, сейчас он ищет общий язык со студентами и школьниками. Ни он, ни они до конца не понимают, как друг с другом разговаривать. По мне, так дело обстоит проще, чем это воспринимают многие, в том числе в администрации президента. Для молодых акции протеста, в которых они стали участвовать в последнее время, — больше флешмоб, по крайней мере, сужу об этом по своим детям и их школьным друзьям. 

Мне кажется, Владимир Путин любит говорить с рабочими. По-моему, ему кажется, что он их хорошо понимает, у него есть уважение к тому, что эти люди действительно чего-то стоят, потому что они что-то реально делают. Он всегда реагирует на то, что они говорят, каким-то особым образом. И можно заметить, что очень много важных вещей, которые предназначаются не только тем, с кем он в этот момент встречается, были произнесены во время встреч с рабочими на разных заводах. И эти встречи происходят не потому, что, как в советское время, было важно встречаться с пролетариатом.

Так крупнейшие западные издания изображают Владимира Путина.

Так крупнейшие западные издания изображают Владимира Путина.

«Ему всегда есть что сказать»

— Однажды президент так высказался в адрес журналистов: «Пустили подсматривать, а они подслушивают». Он имел в виду именно твою заметку, в которую попал обрывок разговора с премьер-министром Израиля, состоявшегося уже после того, как прессу по­просили на выход.

— Ну конечно, сколько было поводов разочароваться в журналистах. Но тут надо понимать, что каждая подобная история — это в некотором смысле вызов для него. И мне кажется, в такие моменты ему становится, наоборот, интересно.

— Было ощущение, что этот интерес в какой-то момент оказался на минимуме. Стало неинтересно спрашивать или особо нечего было сказать?

— Я думаю, что ему-то всегда есть что сказать. Но предлагаю обратить внимание на недавнюю пресс-конференцию Путина в Китае. Я её считаю, без преувеличения, лучшей за последние годы. Я видел, что ему было интересно отвечать на вопросы, которые ему задавали. Да и событий много произошло всяких, включая захват российских диппредставительств в США, ядерное испытание в Северной Корее, арест Кирилла Серебренникова…

— Путин ведь тоже может спросить. Как однажды, например, у тебя между делом, в шутку, по поводу модных джинсов с дырками — чего, мол, штаны рваные? Он даже тогда предложил подарить новые.

— Я эту историю рассказал как-то для фильма о кремлёвском пуле и боюсь, эти штаны теперь ко мне приклеются. Ничего особенного… Но штаны так до сих пор и жду!

Насчёт Путина я иногда слышу, что он устал… …Однако уставший человек по-другому бы себя вёл, другим был бы его график, и мы знаем, каким может быть график Президента России, который действительно устал…

Кто воткнёт шило в стену?

— Твои репортажи — «заметки на коленке». Это ситуация, в которой до взлёта самолёта часто нет времени ни проверить, ни уточнить что-то перед тем, как продиктовать свою заметку в редакцию. То есть приходится додумывать, что значит тот или иной взгляд, та или иная фраза, брошенная мимоходом. Как часто ты получаешь упрёки, что всё на самом деле было не так?

— Я бы сказал, что приходится не додумывать, а интерпретировать. Дмитрий Сергеевич Песков, пресс-секретарь президента, один раз сказал мне: «А вот сегодня ты наконец не угадал». И можно было расстроиться, что не угадал. С другой стороны, это «наконец» значило, что моя интерпретация событий обычно совпадает с интерпретацией событий людьми, которые обладают знанием гораздо большего количества скрытых от большинства деталей.

— Но вряд ли все персонажи твоих заметок легко переносят твою иронию, порой весьма едкую.

— Был такой министр, который после мероприятия в Георгиевском зале Большого Кремлёвского дворца начал в раздевалке высказываться, причём понимая, что в очереди перед ним стою я. И явно понимал, что я про это могу написать. Я и написал, исходя из того, что публичная часть мероприятия — пока мы не вышли из Кремля — ещё не закончилась. Мы встретились через пару дней там же, в Кремле, он при множестве свидетелей шагнул ко мне навстречу и протянул руку. Я протянул руку в ответ. А он свою демонстративно убрал и прошёл мимо. Что он этим хотел сказать? Года три мы с ним не разговаривали. Потом его уволили.

Мне теперь кажется, что не надо прерывать эту историю, не дойдя до конца, надо её закончить. Я в этом вижу, как бы высокопарно ни прозвучало, некоторую миссию.

— Ты о Путине пишешь с самого начала его президентства. Как думаешь, кто из вас первым скажет, как Ельцин, «я устал, я ухожу» и, уже в терминологии Владимира Путина, «воткнёт шило в стену»? 

— Насчёт Путина я иногда слышу, что он устал. Причём ни разу этого не слышал от людей, которые дружелюбно или адекватно к нему относятся. А вот от людей, которым он не нравится, я подобное слышу регулярно: «Как же он устал…» Слышал это, например, недавно в Зарядье (на открытии парка «Зарядье» рядом с Кремлём. — Ред.). Кстати, как раз в тот день это могло быть правдой, потому что мы ночью прилетели из 8-дневного турне по Дальнему Востоку. Однако уставший человек по-другому бы себя вёл, другим был бы его график, и мы знаем, каким может быть график Президента России, который действительно устал… 

Я-то сам уже несколько раз думал воткнуть шило — ручку — в стену. Всё может вдруг по каким-то причинам измениться. Но чем дальше, тем больше я думаю, что «только после вас». Мне теперь кажется, что не надо прерывать эту историю, не дойдя до конца, надо её закончить. Я в этом вижу, как бы высокопарно ни прозвучало, некоторую миссию.

«Ваше Слово»