Внутренний огонь физика Будкера

Будкер быстро включался в любые обсуждения в институте, которые проходили очень горячо

Андрей Будкер — крупный теоретик, «релятивистский инженер», пионер коллайдеров на встречных пучках заряженных частиц. Он начинал в первой советской ядерной лаборатории, его идеи теперь используют физики по всему миру, он сравнивал науку с музыкой, был неукротимым спорщиком и капитаном собственноручно построенного катамарана. О связи мухи и паровоза с ядерной физикой, неуемной научной фантазии, нетерпимости к бюрократии и умении Будкера воспитывать новых ученых — в материале «Ваше Слово».

Из маленького села в секретную лабораторию

Герш (или Андрей) Будкер родился 1 мая 1918 года в селе Мурафа Шаргородского района Винницкой области. Мать воспитывала его одна, отца убили петлюровцы. В 1936 году он окончил в Виннице школу и поступил на физический факультет Московского университета. Написал свою первую научную работу под руководством Игоря Тамма — лауреата Нобелевской премии 1958 года, в 1941 году ушел на фронт.

Будкер прошел всю войну, послужил на Дальнем Востоке, и в 1946 году, в 28 лет, начал работать в теоретическом секторе лаборатории №2, «двойке» — Институте атомной энергии, который возглавлял отец советской атомной бомбы Игорь Курчатов.

В 1949 году Будкер получил Госпремию СССР за способы вывода пучка из ускорителя. Он предложил систему с магнитными ловушками для удержания плазмы, а в 1952–53 годах был отстранен от работы над закрытой термоядерной тематикой. В созданном им новосибирском Институте ядерной физики (ИЯФ) в начале 1960-х годов была реализована одна из самых смелых идей того времени — ускоритель на встречных пучках. Он придумал электронное охлаждение для повышения результативности столкновений частиц, которое теперь используется в коллайдерах по всему миру.

Ядерная физика как музыка и диалог

Обладатель редкого имени и непростого отчества всю жизнь был для близких и коллег Андреем Михайловичем, или просто А.М. Руководитель теоретического сектора советский физик Аркадий Мигдал так вспоминал о тайне имени Будкера: «Он не стал подправлять свое непривычное имя Герш Ицкович, скажем, на Григорий Исаакович, а как человек с размахом назвал себя Андреем Михайловичем».

Будкер не любил интеллектуального одиночества. Когда у него случился инфаркт, его отправили отдыхать​ в Крым, почему-то в пансионат «Дом творчества писателей». Академик РАН Василий Пархомчук, который тогда был аспирантом Будкера, так вспоминает тот период. «Ему стало скучно в Крыму — он позвонил ученому секретарю и потребовал, чтобы кого-нибудь прислали для обсуждения научных вопросов. Я проходил мимо, и ученый секретарь говорит: ты же его аспирант, вот и езжай. Ну я и поехал: прилетел в Симферополь, добрался до места, а какая-то бабка меня зазвала к себе как неопытного туриста и поселила… в курятнике. Я буквально вставал с петухами, шел на море купаться, а потом встречался с Будкером. Эти беседы вылились потом в препринт издания по поводу общей работы с Протвино, где собирались строить ускорительно-накопительный комплекс».

Проблема паровоза, налетающего на муху

Будкер возглавлял в институте Курчатова лабораторию новых методов ускорения. Из нее вырос новосибирский Институт ядерной физики, который теперь носит имя ученого. Переезд Будкера в Сибирь был компромиссом: в Новосибирске ученому было где развернуться, не смущая столичных администраторов от науки. ИЯФ появился не с нуля — вместе с новым директором туда поехали 140 его соратников.

Встречные пучки разрешали противоречие: обычные ускорители становились все больше, а результативность столкновений — все меньше. Будкер не хотел идти по пути «реформ», он выступал за принципиально новый подход и стал первым, кто смог.

«Представим себе паровоз, налетающий на муху. Вряд ли он потратит на это столкновение заметную часть своей энергии. Так и летящая почти со скоростью света частица, масса которой согласно теории относительности увеличивается в тысячи раз, расходует на взаимодействие с покоящейся частицей лишь незначительную часть своей энергии. Такая неэффективность столкновений увеличивается с ростом энергии ускорителя и в конце концов кладет предел возможностям обычных методов ускорения», — писал Будкер. В ускорителе, где навстречу друг другу летят два пучка, у частиц одинаковая масса, и основная часть энергии идет на рождение новых состояний.

Еще до запуска первой установки со встречными электронными пучками ученые приступили к строительству ускорителя на встречных электрон-позитронных пучках ВЭПП-2. «Решение делать эту установку было рискованным делом: вероятность того, что она могла получиться, казалось в то время очень маленькой. Надо было решать много проблем. Все-таки Будкер взялся за это дело, и несколько его идей позволили запустить ее, и это прозвучало во всем мире», — рассказывает Тумайкин.

Капитан Будкер

Андрей Будкер разработал свою систему управления институтом. Он ввел формат встреч за круглым столом: ученые собирались и обсуждали в свободной форме любые вопросы. Эта система работает уже больше 60 лет: разные научные группы собираются за круглым столом каждый день, а над ними висит большой деревянный портрет основателя. Будкер считал — руководитель должен напрямую общаться с сотрудниками.

В редкие свободные часы Будкер был капитаном собранного им настоящего «корабля» — выбирался на сооруженном из двух лодок катамаране на Обское водохранилище и, по воспоминаниям физика Владимира Байера, «стоял на помосте в плавках, широко расставив ноги, как морской волк, и смотрел в бинокль. Зрелище было замечательным».

Человек будущего

Будкер считал, что атомная отрасль появилась преждевременно, и был постоянно нацелен на будущее. Например, как писал его ученик и коллега Борис Чириков, Будкер сразу заметил, что в термоядерном реакторе есть возможность превращения ядерной энергии в электрическую: «Понимая, что все это несколько преждевременно, он любил рассказывать анекдот об изобретателе, который разрабатывал регулятор к вечному двигателю, чтобы тот не разогнался слишком сильно».

Советский физик Лев Ландау назвал как-то Будкера «релятивистским инженером», чем тот гордился. Научная фантазия Будкера никогда не утихала, и его мысли были постоянно чем-то заняты. Еще работая у Курчатова, ученый придумал теорию колхоза, а также машины, воспроизводящие сами себя. «Мы обсуждали многие проблемы у него дома — там валялись крылья, мотор, он хотел собрать суперкатер. А еще он чуть ли не сам обсуждал с проектировщиками, какие коттеджи строить для ученых в Академгородке», — рассказывает Василий Пархомчук.

Идеи Будкера используются в ускорительной физике во всем мире. Его коллеги сходятся в том, что он сочетал в себе и теоретика, и экспериментатора, и организатора — все эти черты были выдающимися. А его учитель Аркадий Мигдал говорил, что Будкер просто был физиком от рождения: «Не экспериментатор, не теоретик, а физик с большой буквы».

«Ваше Слово»: «Ваше Слово»

Ваше слово

Please enter your comment!
Please enter your name here