​Личные качества самозванца оставляли желать лучшего, польская помощь была мизерной и постоянно требовала денежной подкачки. Но помощь в разорении России пришла с неожиданной стороны.

Августу в отечественной истории выпадает незавидная роль. На памяти многих — путч, приведший к развалу СССР 19 августа 1991 г. Или дефолт 17 августа 1998 г. Но по праву самым чёрным днём этого месяца должно стать 25 число. Именно в этот день под угрозу было поставлено само существование России как таковой. Потому что 25 августа 1604 г. в поход на Москву выступил Лжедмитрий I.

По какой-то загадочной причине о реальных последствиях того эпизода сейчас не принято говорить. Однако в результате вспыхнувшей по милости этого человека Смуты Российское государство попросту прекратило быть. Вместо некогда сильной и богатой страны, угрожающей соседям, всего лишь через 10 лет после начала похода Лжедмитрия в наличии было натуральное Дикое Поле, где хозяйничали поляки, литвины, шведы, а также невообразимое число наёмников и «вольных казаков» самого мутного происхождения. Особенно старались так называемые «окраинные» или, чаще, «украинные люди»- откровенные бандиты с юго-западных рубежей тогдашней Руси, а также с Киевщины и с Черниговщины. Пьяные от крови и безнаказанности, они творили такое, что 80% всех пахотных земель пришли в запустение — люди попросту были уничтожены или разбежались. Маленький эпизод: один такой атаман, Михаил Баловень, развлекался тем, что «засыпал крестьянам пороху и в рот, и в уши и поджигал». На его совести более 6 тысяч загубленных душ. А было таких атаманов без счёта.

Ответственность за этот мрак, ужас и кошмар принято возлагать лично на Лжедмитрия — «самозванца Гришку Отрепьева». А также на Польшу, которая, дескать, целенаправленно расшатывала Российское государство и чуть ли не силком выпихнула Лжедмитрия на покорение своего опасного соседа.

В действительности говорить о тогдашней Польше как о какой-то единой силе нельзя. Значительная часть польских магнатов настоящей, большой и серьёзной войны с Россией боялась и не хотела. Более того — Великий канцлер коронный (министр внешней политики) и одновременно Великий гетман коронный (военный министр) Польши Ян Замойский прямо называл Лжедмитрия самозванцем. Сам король Сигизмунд III колебался, и, по существу, не высказался ни за, ни против авантюры Лжедмитрия.

Лжедмитрий I и Марина Мнишек. Гравюра Г. Ф. Галактионова (начало XIX века)

Лжедмитрий I и Марина Мнишек. Гравюра Г. Ф. Галактионова (начало XIX века). 

Поддержали его в Польше только две силы. Папский нунций Рангони, который спал и видел, что Россия станет католической. И магнат Юрий Мнишек, преследовавший корыстные интересы — в случае успеха лично ему была обещана вся Черниговская земля, а его дочери Марине Мнишек — Новгород и Псков. Причём не как-нибудь, а в вечное владение с правом наследования.

Знаменитый гангстер Аль Капоне говорил: «Добрым словом и револьвером можно добиться гораздо большего, чем одним добрым словом». Если подходить к организации похода Лжедмитрия с этой меркой, то католическая церковь могла предоставить самозванцу только «доброе слово». Подкреплённое, правда, годовым содержанием в 40 тысяч злотых. И которые у самозванца разлетелись за месяц.

Нечто похожее на «револьвер» дал Юрий Мнишек. Его стараниями Лжедмитрий к началу похода сумел нанять 580 гусар и 500 человек пехоты. Для того, чтобы напасть даже на захудалый приграничный городок этого было явно недостаточно — русские просто рассмеялись бы со стен при виде такого «грозного» войска и разогнали бы его картечью.

Помощь пришла с неожиданной стороны. К Лжедмитрию присоединились казаки. 2000 украинских и 1500 донских, которым самозванец тут же даровал своё «царское» знамя — красный прапор и чёрным двуглавым орлом посередине. Только после этого войско, более чем на две трети состоявшее из «украинных людей», рискнуло выйти в поход. 

Который, к слову, не раз мог заглохнуть ещё на территории Польши. Самозванец шёл через Киев в общем направлении к Путивлю. Так вот. Киевский воевода Василий Острожский, поляк по подданству, русский по происхождению и православный по вере, весьма энергично ставил самозванцу палки в колёса. Чтобы пресечь его сношения с донскими казаками, вывел в поле свои войска, перекрывшие дороги от Запорожья на Дон. Его сын, Януш Острожский, пошёл ещё дальше и полностью сорвал Лжедмитрию переправу через Днепр, велев угнать и спрятать все без исключения суда и паромы на несколько дней пути вокруг Киева. 

О степени подготовленности войска Лжедмитрия, а также о его личных организаторских и полководческих талантов говорит тот факт, что его силы стояли у Днепра две недели, не зная, что предпринять, и что делать дальше. Сам Лжедмитрий пал духом и уже подумывал над тем, чтобы свернуть поход, не задавшийся с самого начала.

О том, что было дальше, рассказывает сам Лжедмитрий в грамоте, подписанной уже после того, как переправа всё-таки состоялась: «Для перевозу войска нашего через реку Днепр тые же мещане киевские коштом и накладом своим перевоз зготоваше». То есть жители Киева — обычные киевские мужики-селюки — наплевав на распоряжения своего воеводы, оказали самозванцу неоценимую помощь, переправив его через Днепр. А некоторые даже влились в его войско в надежде пограбить богатых «москалей». Поначалу им это даже удалось. Но вот как один из них, киевский купчик Богдан Балыка, писал 8 лет спустя о своих успехах в Москве, осаждённой русским ополчением князя Пожарского: «Мышь по золотому куповали, за кошку давали 8 золотых, за пса давали 15 золотых, и того было трудно достать. Голову чоловечую куповали за 3 золотых, за ногу чоловечую, без мяса, только костки, давали 2 золотых. За четвёртую часть стегна (ягодицы) чоловечого давали 5 золотых…».

«Ваше Слово»

Ваше слово

Please enter your comment!
Please enter your name here