Думаю, что в Петербурге это единственный особняк, сохранивший былую
роскошь, индивидуальность и уют приватного жилья. Первым, как мне
кажется, кто снимал в нем кино, был Андрей Некрасов, сын моей
близкой приятельницы, режиссер, сосредоточившийся сейчас на
политических проблемах.

В Доме ученых он снимал фильм по Пастернаку, это было в первый период
его деятельности, когда он, проучившись в Ленинградском Театральном
институте, Колумбийском университете США, во Франции и в Англии, мог
говорить о русской культуре и истории из-за границы, отвлекаясь от
господствующих в СССР идеологических штампов.

Этой зимой с успехом прошла по TV новая международная экранизация
«Войны и мира». Не хочу подробно обсуждать ее достоинства и
недостатки. Можно отметить только добросовестное прочтение романа и
тщательный выбор натуры для съемок. В качестве петербургского
особняка Пьера Безухова выбран, опять-таки, Дом ученых.

И еще один фильм – «Все могут короли». Это не очень выразительный
ремейк на незабвенные «Римские каникулы» с Орди Хепберн и Грегори
Пеком. Самым привлекательным в фильме мне показался Петербург и Дом
ученых, где сняты многие сцены фантастических приключений принцессы.

Такое частое мелькание на экранах интерьеров дворца говорит,
безусловно, о его привлекательности и, по-видимому, о не очень
свободном материальном положении его сегодняшних администраторов.

Интерьер дворца настолько для меня узнаваем и знаком с детства, что
мне захотелось поделиться своими воспоминаниями, связанными с этим
зданием в период с 1950 по 2000г.

Мой отец, преподаватель Ленинградского университета и Высшего
военного гидрометеорологического факультета, стал членом Дома ученых
в пятидесятых годах. Не помню, что побудило его к тому, человека
занятого и не очень светского, но мама, которой явно не хватало
«подобающего общества», восприняла это с энтузиазмом. Завелись новые
знакомства. Некоторые позднее завяли естественным образом, а
некоторые остались на всю жизнь родителей и продолжились в следующем
поколении, то есть, в моем.

Не могу судить о научной стороне работы Дома ученых в то время, но
светско - просветительская была активна. Отец стал членом клуба
автолюбителей. По тем временам это была экзотика. На гонорар за
написанную книгу в 1948 году он купил машину «Победа». Тут же получил
права и посадил меня, тринадцатилетнюю, за руль. Счастье «рулить»,
даже, если машина шла галсами, долгие годы было для меня наивысшим.
Мама тоже получила водительские права и каждая ее поездка бывала
окрашена бурными эмоциями, долгими рассказами, соперничеством с отцом
в шофёрских доблестях. В те времена вождение машины было занятием
сугубо мужским, поэтому, когда где-то за городом замечали, что машину
ведет женщина, это непременно удивленно комментировалось: «Баба за
рулем?!».

Авто-секция Дома ученых устраивала различные поездки, вроде описанной
Ильфом и Петровым - «Ударим автопробегом по бездорожью и
разгильдяйству». Помню такую поездку колонной в село Рождествено, в
семидесяти километрах от Ленинграда, предпринятую в честь 8 марта.
Все наличествующие женщины-водители были за рулем. Большое село с
барской усадьбой, когда-то принадлежавшей Набоковым. Тогда мы не
слышали о всемирно известном писателе, русском аристократе, а тем
более о каких-то его имущественных делах. Просто, красивое село.

Как везде, сельсовет, почта, магазин, клуб. В клубе силами участников
автопробега давался концерт. Мама пела. В составе участников были уже
тогда знаменитые танцоры Нинель Кургапкина и Aскольд Макаров из
Кировского театра. Он, красавец, привыкший к поклонению, скромно
попросил завязать на шее какой-то бантик своего танцевального костюма
и толпа женщин, присутствовавших за кулисами, благоговейно отступила.
Моя мама завязала бантик на царственной шее.

Должна сказать, что их выступление не произвело на меня особого
впечатления. Танцевали они что-то классическое, но крошечная клубная
сцена, которую Макаров преодолевал в два шага и поднятая почти до
потолка нога Кургапкиной, когда партнер ее поддерживал, производили
странное впечатление. Так что в число поклонниц я не записалась.

Мама стала посещать кружок кройки и шитья. Это было в то время модно
и практично. Каждая участница ощущала себя дизайнером, хотя такого
слова тогда еще не было. Никто не стал Карденом или Зайцевым. Я была
«топ-моделью». В дни занятий кружка я приходила после школы на
примерку. Занятия происходили во втором этаже, в покоях великой
княгини Марии Павловны.

Это была ореховая гостиная с резными панелями, резными
распахивающимися дверьми, ведущими в полутемное помещение с высокими
зеркалами и винтовой внутренней лестницей. Тогда впервые я прошла по
анфиладе роскошных гостиных с окнами на Неву, с интерьерами,
сохранившимися с дореволюционных времен. Осталась живопись в
золоченых рамах, бронза, мебель, подобранная в цвет тканей,
покрывающих стены, и портьер. Рояль, вазы китайского фарфора, люстры,
ковровое покрытие полов. Лепнина потолков или резное дерево разных
пород. Расстановка мебели, удобная для приватных бесед – небольшой
стол, а рядом несколько кресел, угловой диван. Такое было только в
музеях. Но здесь можно было посидеть, потрогать.