Как в Курчатовском институте придумали слово для всех языков мира

Во время Второй мировой войны власти сверхдержав осознали стоящие перед ними глобальные вызовы, прежде всего, ядерную угрозу. Ответы на эти вызовы должны были найти ученые, поэтому в СССР и США появилась так называемая «большая наука» — амбициозные программы стратегического значения с беспрецедентной государственной поддержкой, небывалой концентрацией людских и материальных ресурсов, созданием новых областей знания. В СССР ради ядерных разработок открыли Лабораторию №2 АН СССР, ныне — Национальный исследовательский центр «Курчатовский институт».

Советские ученые предлагали создать ядерную бомбу еще до войны, но не получали добро. По воспоминаниям одного из отцов советского атомного оружия Юлия Харитона, сама идея многим казалась фантастической, а после нападения Германии обстановка в стране и на фронте стала уж очень тяжелой, чтобы бросать силы на исследования.

Тем временем донесения советских разведчиков на Западе звучали все тревожнее: заработал первый в мире атомный реактор, в США запускают секретный военный ядерный проект. Оказаться один на один с бывшими союзниками, обладающими новым супероружием, будучи обескровленными после тяжелейшей войны, в которой только-только наметился перелом, означало полное геополитическое поражение и жертвы миллионов людей. Поэтому 12 апреля 1943 года академик Александр Байков распорядился основать лабораторию, где ученые под руководством Игоря Курчатова должны были создать советскую ядерную бомбу.

Кадры решают все

В 1943-м Курчатову исполнилось 40 лет. К тому времени он 11 лет возглавлял лабораторию по изучению атомного ядра в Ленинградском физико-техническом институте. После того как его коллега Георгий Гамов эмигрировал в США, Курчатов считался главным специалистом в своей области. Но главное — Курчатов уже доказал, что способен решить сложную военную задачу: в первые годы войны вместе с Анатолием Александровым он изобрел корабельную защиту от магнитных мин.

Чтобы создать ядерную бомбу, нужно было придумать много разных технологий: произвести металлический уран, тяжелую воду, построить сначала опытный, а потом промышленный реактор, наконец, получить оружейные уран-235 и плутоний-239. Чтобы со всем этим разобраться, Курчатову дали чрезвычайные полномочия. Ему удалось собрать вокруг себя лучшие умы страны, вызвав сотрудников из эвакуации и с фронта. Так в команде появились ученик Курчатова Георгий Флеров, Исаак Кикоин, Абрам Алиханов, была подключена Зинаида Ершова и ее лаборатория в Гиредмете.

Когда американцы разбомбили Хиросиму и Нагасаки в августе 1945-го, советское руководство всего за 14 дней создало Специальный комитет во главе с Лаврентием Берией, курировавшим все атомные дела. В помощь к Курчатову направили Бориса Ванникова. Он возглавил Первое главное управление при СНК СССР и отвечал за обеспечение советского атомного проекта. Курчатов и Ванников составили прекрасно работающий тандем ученого и управленца. Никогда до этого момента путь от научной идеи до промышленного образца не был так короток.

Наконец, в 1949 году на Семипалатинском полигоне испытали первую советскую ядерную бомбу. Монополия США на супероружие закончилась, в мире на десятилетия возник паритет двух супердержав, под «крышей» которого можно было заниматься другими научными проектами.

Точка роста

«Большинство разработок Курчатовского института — цивилизационного масштаба, начиная с оружия. Но главное не оно, а то, что наши ученые, стоявшие у истоков атомного проекта, сразу же начали создавать ядерную энергетику.», — говорил директор Курчатовского института Михаил Ковальчук в интервью «Ваше Слово». 

В 1951 году американцы запустили EBR-1 — экспериментальный реактор малой мощности, который после списания стали использовать для выработки электричества, достаточного для того, чтобы зажглась 200-ваттная лампочка. Ответ со стороны СССР последовал незамедлительно. Постановлением Совета Министров СССР от 1 июля 1953 года образовано Министерство среднего машиностроения СССР, ведомство, по словам Ковальчука, для многих загадочное и чрезвычайно могущественное. Оно обеспечивало координацию и государственную поддержку проекта.

Минсредмаш распорядился построить атомную электростанцию в маленьком закрытом городе Обнинск в Калужской области. Власти хотели обставить американцев с их лампочкой — советский реактор должен был впервые в истории пустить энергию в электросеть. Его запустили 26 июня 1954 года. Впрочем, АЭС в Обнинске никогда не давала городу достаточно электричества и вплоть до остановки реактора в 2002 году, по сути, была экспериментальной площадкой.  

Реактор Обнинской АЭС имел обозначение АМ-1, что расшифровывается как «Атом мирный «. Однако среди атомщиков ходила легенда, что «АМ » на самом деле означает «Аппарат морской » и что разрабатывали его с оглядкой на флот. Скорее всего, это неправда, потому что маломощный уран-графитовый реактор слишком громоздкий для кораблей. В Курчатовском институте для этих целей создали принципиально иные модели. В 1958 году водо-водяной ядерный реактор на тепловых нейтронах ВМ-А впервые установили на атомную подводную лодку, а в 1959 году водо-водяной энергетический ядерный реактор с водой под давлением ОК-150 — на атомный ледокол «Ленин».

Атомная конверсия

Существует расхожая шутка о производстве, на котором что ни делают, все равно выходит танк. С Курчатовским институтом получилось ровно наоборот. Организованный для создания бомбы, он подарил России атомную энергетику и флот, радиомедицину, новые материалы и современные методы математического моделирования.

В Курчатовском институте долгое время работал первооткрыватель электронного парамагнитного резонанса (ЭПР) академик Евгений Завойский. Открытие ЭПР — одно из самых важных событий в физике XX века. Спектроскопический метод исследований, основанный на явлении ЭПР, стал глазами и ушами биологов, химиков и физиков. Он помогает определить структуру вещества, датировать археологические находки, оценить силу облучения после ядерных аварий.

Однако ключевым достижением института считаются токамаки — установки в форме бублика, где сильное магнитное поле удерживает раскаленную до миллионов градусов плазму. Токамак — это составное слово, означающее «тороидальная камера с магнитными катушками». Как когда-то «спутник», оно вошло в другие языки. В токамаках пытаются зажечь крохотное солнце — провести управляемый ядерный синтез, когда легкие атомы сливаются в более тяжелые и выделяется огромная энергия. Пока рукотворные звезды горят считанные мгновения, но если ученым удастся их приручить, человечество получит практически неиссякаемый и безвредный для окружающей среды источник энергии.   

В 1985 году почетный президент Курчатовского института Евгений Велихов предложил создать международный токамак-реактор. Так по инициативе СССР появился проект ITER — один их первых примеров меганауки, пришедшей на смену «большой науке». Их отличие лишь в одном: современные научные установки — Большой адронный коллайдер или Международная космическая станция — проекты настолько сложные и дорогие, что ни одно государство не способно потянуть их в одиночку. Иными словами, это проекты «большой науки», перешагнувшие государственные границы и требующие объединения ресурсов на глобальном уровне.

«Если никаких крупных и неожиданных сюрпризов на пути развития термоядерной энергетики не будет, то примерно через 30 лет мы сумеем впервые подать ток в сети, а еще через десять с небольшим лет начнет работать первая коммерческая термоядерная электростанция. Возможно, что во второй половине нашего столетия энергия ядерного синтеза начнет заменять ископаемые топлива», — предполагает директор «ИТЭР-Россия» Анатолий Красильников.

Не только энергия

В 2010 году Курчатовский институт стал Национальным исследовательским центром. Под руководством Михаила Ковальчука ученые работают в четырех смежных направлениях: нано-, био-, информационные и когнитивные технологии (НБИК). Занимаются этим в основном молодые ребята, хотя руководят ими более опытные специалисты.

Максим Занавескин возглавляет отдел прикладных нанотехнологий. Его основная задача — соединить интерфейсом живой организм и электронное устройство, например, смартфон. Для этого ученые создают композитные материалы, превращают белки в кристаллы и делают многое другое. Тем временем биотехнологи под руководством Сергея Чвалуна заняты производством матриксов — особых тканей, из которых можно делать искусственные хрящи и использовать для восстановления поврежденных органов.

А в последние годы к аббревиатуре НБИК добавилась буква С — «социо»: в институте верят, что даже гуманитарные технологии важны не меньше остальных. Поэтому в 2009 году в МФТИ был создан Курчатовский НБИКС-центр, ориентированный на междисциплинарные исследования и разработки.

Курчатовский институт постепенно превратился в один из самых крупных научных центров России с семью учреждениями в своем составе. Проще назвать, чем здесь не занимаются, чем перечислить все то, что тут делают: от новых материалов и сплавов до антибиотиков и искусственного интеллекта. Научный центр с таким потенциалом во многом определит будущее страны и всего человечества.

Гульнара Собирова

«Ваше Слово»: «Ваше Слово»

Ваше слово

Please enter your comment!
Please enter your name here