К 100-летию Октября. Была ли революция неизбежной?

В ноябре исполняется ровно 100 лет с момента революции 1917 года. Последние опросы общественного мнения показывают, что в России не просто сохраняется огромный интерес к этим событиям.

Россияне остаются к ним весьма неравнодушны — одни считают их революцией, другие переворотом. 

Даже спустя сто лет в обществе ведутся бурные дискуссии о причинах октябрьских событий, о том, почему к власти пришли одни люди, а не другие. С позиции сегодняшнего дня может показаться, что все обстоятельства складывались в пользу революции, а приход большевиков к власти был неизбежен. 

Но в 1917 году так не думали даже тогдашние революционеры, причем не только большевики, которые придерживались идей марксизма, но и представители других социалистических партий. С точки зрения классического марксизма пролетарская революция должна была произойти где-то в Европе, а не в более отсталой России. Согласно теории, для этого прежде всего требовался развитый капитализм, подразумевающий высокую степень монополизации. Революционеры считали, что это приведет к ухудшению условий труда рабочих, и, следовательно, к обострению классовой борьбы. 

В то время по уровню развития капитализма Россия сильно отставала от стран Западной Европы. В отличие от них, экспортировавших готовую продукцию, в России большую часть экспорта составляли сельскохозяйственные товары и сырье. Таким образом, несмотря на быстрые темпы индустриализации в начале 20 века, Россия по-прежнему оставалась преимущественно аграрной страной. Соответственно и революция по марксистским канонам могла произойти гораздо позже.

Для успеха революции, по мнению марксистов, нужен был угнетённый и, что даже важнее, многочисленный рабочий класс. Рабочие обладали высокой потенциалом для организации революционной борьбы в силу их высокой концентрации (так, небольшая группа активистов могла призвать свой цех, а потом и весь завод к забастовке). Они были более грамотны по сравнению с крестьянством, и поэтому были более восприимчивы к революционной агитации.

Но в Российской империи рабочих было очень мало. Всего 2 миллиона рабочих против почти 100 миллионов крестьян с семьями, тогда как в наиболее промышленно развитой стране Западной Европы — Германии, рабочие составляли более 20 % населения. Похожая ситуация наблюдалась и во многих других странах Западной Европы. 

Если для пролетарской революция было недостаточно рабочих, то тогда стоило обратить внимание на самый многочисленную и угнетенную группу населения — крестьян. Это осознавали многие российские революционеры, и еще в конце 19 века пытались вести агитацию среди крестьян и вовлекать их в политические процессы. Они видели в русской общине прообраз будущего социалистического устройства. Однако крестьянство было весьма консервативным. Его недовольство, например, земельным вопросом, более или менее успешно регулировалось государством. 

Так что с точки зрения марксистской теории у революции в России не было шансов. Если бы не Первая мировая война. Она вызвала колоссальное недовольство в обществе. Рядовой состав российской армии стал ключевой опорой революции в России. В целом, успех революции всегда во многом зависит от отношения к ней армии, и без ее поддержки или хотя бы нейтралитета добиться победы революционерам очень сложно. Но почему именно армия могла стать опорой революции в России? 

Армия совмещала в себе многочисленность крестьян и удобство агитации, которое было возможно среди рабочих. Кроме этого у рядового состава армии было много причин для нелюбви к власти — в армии была восстановлена смертная казнь, были распространены физические наказания. Между рядовыми солдатами и офицерами не было взаимопонимания из-за гигантской разницы в образовании и происхождении. Именно поэтому после февральской революции началась невероятно быстрая демократизация армии. Были созданы солдатские комитеты различных уровней, фактически была упразднена основа армии — строгая иерархия. 

В ходе демократизации была разрешена политическая агитация в армии, что привело к дальнейшей радикализации солдат. Это привело к ее полному разложению — были даже случаи расправ над неугодными офицерами. Результаты этого наиболее явно проявилось во время июньского наступления, которое имело все шансы на успех, но провалилось, в первую очередь, из-за крайне низкого уровня дисциплины. Эта неудача ещё больше усилила пораженческие настроения в армии, спровоцировала новую волну недовольства и группового дезертирства с оружием. В деревнях начали появляться группы вооруженных солдат, которые пытались обустроить жизнь в соответствии со своими политическими взглядами. 

Конечно, и в армии были части, сохранявшие строгую дисциплину — прежде всего так называемые ударные части, формировавшиеся из наиболее надежных солдат. Но командование не могло в полной мере использовать их потенциал, и они не могли стать примером для других солдат, так как они чаще всего отправлялась в тыл для охраны стратегически важных объектов, (например, вокзалов). 

В Европе также к концу Первой Мировой войны началась политизация армии. Особенно заметно это было в Германии. Там, однако, процессы разложения не стали настолько заметными и массовыми, так как армия была значительно более социально разнородной и не могла выступать единым фронтом. 

Так, когда коммунисты и сочувствовавшие им бывшие солдаты попытались в 1919 году захватить власть в Берлине, практически в тот же момент в пригороде начали собираться солдаты и офицеры, придерживающиеся антиреволюционных взглядов, и спустя несколько дней они имели ощутимый численный перевес над восставшими.

Другой причиной меньшей радикализации солдат в Западной Европе было более высокая степень развития демократических институтов в европейских обществах. Многие солдаты верили в то, что они могут прийти к желаемому политическому устройству ненасильственными методами. После революционных событий 1848 года во многих странах действовал весьма влиятельный парламент. 

В Европе также были сильны традиции местного самоуправления. Большинство людей были собственниками — сельские жители владели землёй, горожане были предпринимателями, владели недвижимостью. Эти две группы населения составляли очень значительную часть населения. Они не были заинтересованы в радикальных изменениях, а особенно в коммунистической революции, которая бы привела к переделу собственности.

В России все было иначе. Процедура выборов в Государственную Думу была невероятно усложнена для «опасных сословий». Для рабочих и крестьян выборы были многоступенчатыми. Также представительство голосов было неравным. В частности, на 2 миллиона крестьян с семьями приходился 1 выборщик, столько же, сколько у 2000 землевладельцев. Правила выборов постоянно менялись в сторону еще меньшего представительства крестьян и рабочих. И, главное, не было реального местного самоуправления. Это подрывало доверие к формальным институтам власти и приводило к тому, что при первой возможности были организованны свои параллельные институты власти — Советы рабочих, крестьянских и солдатских депутатов.

Среди всех политических партий в России только большевики последовательно выступали против войны. Это привлекло на их сторону солдатскую массу. В остальном же они не были оригинальны, и так же как и многие другие левые партии, предлагали передел земли. 

К середине 1917 года политический климат в России приобретал все более левый уклон. Численность левых партий (эсеров и большевиков) значительно выросла, при этом ранее популярные кадеты оказались в меньшинстве. Параллельно с этими процессами происходила большевизация Советов. Это привело к тому, что к началу ноября 1917 года большевики заняли до 90% мест в Петроградском Совете и до 60% в Московском Совете. Интересно, что при этом большевикам не удалась большевизация Советов крестьянских депутатов. Примерно в половине из них большевиков вообще не было. Это подтверждает, что поддержка крестьян не была настолько важной для совершения революции. 

Не все силы в стране были согласны с все более левым уклоном, в первую очередь командный состав российской армии. На фоне ухудшающегося положения на фронте 21 августа 1917 года была взята Рига, и немецкие войска были уже близко к Петрограду. В этой ситуации главнокомандующий русской армией генерал Корнилов попытался провести переворот с целью установления военной диктатуры. Он хотел роспуска демократических революционных организаций и предоставления ему исключительных полномочий. 

Для того, чтобы убедить солдат сложить оружие, глава правительства Керенский разрешил большевикам вести агитацию в восставших войсках, что еще больше укрепило авторитет большевиков среди солдат. Переворот потерпел неудачу из-за отсутствия поддержки солдат. Из-за неудачи переворота и сотрудничества временного правительства с большевиками те немногие офицеры, испытывавшие симпатии к временному правительству окончательно в нем разочаровались. Таким образом, правительство потеряло поддержку офицерского состава армии. 

Фактически осенью 1917 года умеренно левому временному правительству было не на кого опереться в деле удержания власти. Консервативные офицеры были разочарованы подавлением выступления Корнилова и демократизацией в армии, солдаты не хотели войны, крестьяне были слишком пассивными чтобы сыграть роль в защите правительства, городские жители были слишком малочисленны, нерешительны и политически неоднородны. 

В западноевропейских странах всё обстояло иначе. В Германии, где в отдельных районах коммунисты более всего приблизились к захвату власти, правительство, несмотря на множество разногласий, смогло заключить временный союз с правыми офицерами. Также в Германии, как и в других странах западной Европы, были довольно многочисленны, активны и хорошо организованы мелкобуржуазные слои населения, которым было что терять из-за революции. 

Так что промышленный пролетариат в Европе, который классики марксизма рассматривали как главную движущую силу пролетарской революции, не оправдал возлагаемых на него надежд. Захват власти пролетариатом был невозможен из-за организации европейских обществ, где помимо крупных капиталистов было много мелких собственников и, что может быть самое главное — существовала система самоуправления — от мелких сельских общин до парламентов. 

В то время как в России всего этого изначально не было. Поэтому в общем хаосе после революции победила самая решительная и жестко организованная сила, которая затем построила бюрократическое государство.

Ваше Слово

Долгожданное средство для лечения сахарного диабета

Немецкие ученые подобрали уникальный состав лекарственных растений который стимулирует синтез инсулина в бета-клетках поджелудочной железы. Сертификат качества ФРГ, и России.

 

Натуральное средство от боли суставов, 100% результат!

Основной компонент - панты канадского марала, средство останавливает разрушение суставов и запускает процесс регенерации поврежденных тканей. Без побочных эффектов и вреда для здоровья, гарантия международного проекта «Боли Нет».

Поделитесь с друзьями!

Ваше слово

Please enter your comment!
Please enter your name here