Яков Исаакович Городинский всегда в моей памяти был директором, а организованная им школа была удивительна. В послевоенной Латвии, в сельской местности, когда еще «лесные братья» воевали с властями, он сумел создать Мир, умещающий все достижения современной педагогики. До того, как он стал руководить этой школой шесть директоров были убиты, несогласными с новой властью. Его, седьмого, не убили. Пугали, но не убили. Умел ладить со всеми, вернее, сумел убедить тогдашних «авторитетов» в необходимости для села хорошей школы.

У него, в этой самой школе, был свой собственный огромный фруктовый сад с прудами, фонтанами, парниками, пчелиными ульями, террариумами, теплицами и еще всякими «развсякими» вещами, где трудились и учились дети на восхищение всех, кто хоть раз повидал это чудо. Там работали в деле воспитания, развития и обучения столярные и слесарные мастерские, даже настоящая кузница, свои музыкальные и художественные студии, многочисленные спортивные секции, невозможно вспомнить сколько было внеклассных занятий ежедневно. Любой ученик мог найти интересное дело для своего развития.

О нем, как о педагоге и директоре, ходили невероятные и удивительные легенды, в большинстве своем совершенно близкие к истине. А его школа была настоящим храмом формирования личностей.

Много лет спустя, глубоко изучая педагогическое творчество Макаренко, Сухомлинского, Френе, Штайнера и других великих организаторов школ, я нашел, что в нашей школе это все осуществлялось в прекрасном исполнении.

Школу посещали жители сел, расположенных на правобережье реки Даугавы, не вдалеке от города. Земля эта многое повидала за свою бурную историю, но столь уважаемой и почитаемой личности здесь ранее не было. Более всего восхищало учеников и родителей мудрость смелого, целеустремленного, добропорядочного пришельца. Никакого начальствования, внимательное отношение ко всем. Он проводил интереснейшие и запоминающиеся уроки, помогал в налаживании бытовой жизни сельчан, а если на стройке нового здания школы, то наравне со всеми.

Авторитет к нему, как-то, пришел сразу и навсегда. Может быть потому, что за его плечами осталась суровая война со страшными боями, многими ранениями и многочисленными потерями друзей. Возможно потому, что были в его биографии два жестоких концлагеря, один фашистский, другой советский.

Он потерял во Второй мировой большинство своих родственников. А две ошибочные похоронки с фронта сделали его потерянным для оставшихся в живых родителей и родных... Слишком глубоко перестрадали мать и отец весть о гибели своего младшего сына, да, и остальных детей. Ведь, война унесла пятерых из семи, в живых остались только старший и младший. Поэтому, когда Яков вернулся, то вначале не поверили чуду.., а свыкшись с неожиданным «воскресением» вновь пережили горе: сына забрали в концентрационный лагерь, как «врага народа». «Клеймо врага» поставили, руководствуясь одним фактом: почему вернулся живым из фашистского плена. Отец Исаак не перенес нового испытания, умер, сердце не выдержало. Мать, было, тоже слегла. Но подняло ее женское чувство необходимости помочь старшему сыну, пришедшему с войны раненым, да и вера, что младший уж теперь должен выжить, раз на войне дважды выживал...

Разумеется, не может каждый директор или учитель иметь подобно насыщенный и трагический жизненный опыт. Но очень важно в школе иметь человека, у которого за плечами богатая событиями биография. И неважно, в какой должности он находится. Лучше для педагогического процесса, чтобы таких людей было в коллективе побольше.

Яков Исаакович преподавал, разумеется, историю. И каждый его урок – был урок мудрости с богатым арсеналом разнообразных методов. Учащиеся не припоминают подробностей об информации, которую получали на этих уроках (тем более, много в историческом представлении изменилось), но пониманию главных принципов жизни, добру, справедливости учились и помнят всю жизнь.

Учитель входил в класс, и сразу же начиналась работа. Он мог задать несколько вопросов пока доходил до своего учительского стола и пока раскладывал свои загадочные материалы.

Вопросы были разные и всегда неожиданные. Он каким-то удивительным образом ставил их, да так, что хотелось непременно ответить, и всегда при этом присутствовал нравственный смысл. Вообще, надо сказать, у него история преподносилась, как события нравственности. Тогда не было телевидения, но мы под воздействием ума, эмоциональности и артистизма учителя, погружались незаметно для себя в мир тех происшествий, которые изучали. Происходило волшебство воплощения в историческое событие. Время становилось управляемым, чувства сфокусированными, мысли мудрыми.

Прошли годы. Многие события теперь иначе трактуются современными учебниками. Но нравственные и моральные принципы, заложенные в души учеников, на уроках Якова Исааковича сохранили высокую мудрость, чистоту и благость.