Такой крепкой пары, как супруги Кузмины из Волгограда, в России больше нет.

Зинаида Ивановна и Александр Владимирович соединили свои судьбы 11 августа 1946 г. в Сталинградской области. 

Ей было 16 лет, ему — 18. Запрягли пару лошадей и поехали в сельсовет в амбарной книге расписываться. А там уже хуторяне собрались — встречают молодых, шушукаются. 

— Я у соседки голубенькое платье одолжила, нежное-нежное, — вспоминает Зинаида Ивановна. — А её муж привёз из Германии парашютный шёлк — из него фату сшили. Ой, да что там, после войны многие бедно жили.     

Обручальные кольца жених сделал сам. Из 20-копеечных монет. Нормальные им дочь подарила только на серебряную свадьбу. 

— Тогда, в начале августа, стали поле скашивать. Всё собрали, размололи, и колхоз дал нам мешок зерна, — рассказывает Александр Владимирович. — Иначе на что бы мы свадьбу играли? Хлеба-то не было. Ну ещё самогона три литра сварили — на 20 гостей. 

— А закуска, знаешь, Тань, какая была? — оживляется хозяйка. — Кисель фруктовый приготовили. Да курёнка зарубили. Тогда ведь указ странный издали — сады уничтожать, каждый год сдавать государству 10 кг масла, яйца. Предписывали, сколько можно держать кур, овец, коров. 

Матери и мачехи 

— Я жила в хуторе Митькин, он — в Голёнкове, километра четыре от моего.  

— Да она тоже голёнковская. Мать умерла после родов. И бабушка с дедушкой забрали её в Митькин. 

— Сестре Юле было две недели — её взяли в нашем хуторе чужие люди. Ещё трое — мальчик и две девочки — остались с отцом. А меня сёстры воровали у моей новой матери. Она не хотела, чтобы я с ними зналась. Я же не подозревала, что она мачеха. Своих детей у неё не было. Помню, пришла однажды домой, реву: «Соседка-ростовщица сказала, что ты мне не рóдная». «Да что ты ей веришь?» — возмутилась мать и обматерила соседку. 

Отец Зины после смерти супруги несколько раз женился. Но в 1946 г. его посадили за колхозные «колоски» — голодно было, а семья многодетная. Вернулся — дом пустой, жена всё вынесла и исчезла. Потом ещё одну попытку предпринял. И только в третий раз повезло. 

— Я ведь с ним только в 1955 г. стала знаться, когда устроилась продавцом в хуторе. Тогда сразу куча родственников объявилась. Купить-то нечего было, а я могла на складе и себе что-то выписать, и им. Отец хороший был, работяга. 

Поцелуй по принуждению

Сколько же похожего в судьбах Кузминых! Будто специально их подыскивали друг для друга. Александр Владимирович тоже остался сиротой. 

— С мамой-то мы богато жили. У неё даже шуба была из каких-то зверьков. Но заболела — умерла. Отец привёл в дом мачеху, а она оказалась женщиной грубоватой, скупой. У мамы были красивые косынки, юбки с оборками — всё такое ценное. Мачеха их берегла, никому не отдавала. Долежались вещи до того, что берёшь в руки — ткань разваливается.  

Когда Зине исполнилось 16 лет, пришла мамина сестра и говорит: «У нас в хуторе мальчик есть хороший, давай познакомим?»

— Ну по стопке выпили и усватали. Назначили дату свадьбы. И три месяца ждали, пока урожай созреет. Я работал механиком в колхозе, ездил по хуторам, а заодно — к невесте.  

— Да какие там свидания? Раза два, может, и был-то. У знакомых груши-дульки росли — их и привозил. Цветы тогда не принято было дарить.   

— Целовались только на свадьбе. И то принудительно.

А из приданого им было пальто покойного приёмного отца Зины да цветное одеяло. 

— Мы его с матерью после войны в Сталинграде купили — за яички и масло. За фуфайку или простые ботинки надо было корову отдать. Очень тяжело жили. Только в 1950-х колхоз стал давать трошки зерна, денег. 

— Тут уж муж начал зарабатывать. Чуть получше стало. 

Александр Владимирович трудился трактористом, комбайнёром.  

— Сначала велосипед купили, — перечисляет он семейные достижения, — потом мотоцикл малый. Позже колхоз за хорошую работу выделил нам «Урал» с коляской. А там и «Москвич» появился — я уже механиком работал. 

С 13 лет работала и Зинаида Ивановна. 

— Мама очень хорошо готовила, умела печь, в доме всегда было чисто — всех начальников с района к нам привозили. И я ещё девчонкой трактористам обеды варила. Кашу пшённую или галушки. Их, правда, надо было натереть, нарезать. Так мама наделает, а я на месте уже готовлю в огромном котле. Правда, платили мне гроши. 

«Терпение надо иметь и совесть - вот и весь секрет семейного счастья».

«Терпение надо иметь и совесть — вот и весь секрет семейного счастья». Фото: / Татьяна Уланова

Терпение против денег 

Вскоре после свадьбы у Кузминых появился первенец. Но родительское счастье обернулось горем.  

— Сосед сглазил, как тогда считали. Пришёл и говорит: «Ой, какие сейчас дети стали!» Сынок вскрикнул — и тут же умер. Месяц всего прожил. Потом уже родилась Надежда, за ней  Валентина.

А в 1965-м супруги погрузили нехитрый скарб в «Москвич» и перебрались в Волгоград.

— Колхоз был богатый. Но дом наш стоял на горе. Воды рядом не было. Пытались пробурить, 9 метров прошли — сплошной камень. За водой приходилось с горы спускаться по косой дороге. А потом подниматься. Бывало, жена поскользнётся — вёдра летят вниз. Ей обратно идти. Ну что за жизнь? Стали присматривать новый дом. В колхозе не нашли. А тут я начал в город за запчастями ездить по работе. Приехал сюда — вокруг степь да камыш. Но дом этот уже стоял. С печкой, водопроводом. И шесть соток в придачу. У нас тут и виноград, и абрикосы. Со временем газ провели.   

Переехав в Волгоград, Кузмины сразу устроились на химзавод неподалёку от дома.  

— Теперь от завода ничего не осталось, всё разрушили. А там только рабочих 12 тысяч было.

Сейчас Зинаиде Ивановне 87 лет, Александру Владимировичу — 89. У них пять внуков и семь правнуков.

— Терпение надо иметь и совесть, — рассуждает супруг. — Где-то проехал, где-то прошёл, где-то промолчал. Вот и весь секрет семейного счастья. 

— Ругаются-то все, Тань, как без этого? — добавляет супруга. — Но представляешь, какой был бы позор, если б мы разошлись? В деревнях это не принято. В хуторе мы в одной комнате жили, мама — в другой. Если и ругались, она ничего не слышала. А я никогда никому не говорила. Даже подружкам. Всё в себе держала.    

— Люди обычно про тёщ анекдоты сочиняют. А я про зятьёв слова плохого не скажу. Если виноват — дочке моргну и заступаюсь за него. Потом поругаю за глаза. Но при нём смолчу. И в их жизнь не лезу.   

Есть у этой пары ещё одна удивительная особенность. Фамилия жены и всех родственников — Кузьмины. А у главы семьи мягкий знак однажды при замене документов потерялся. Так и живут — не в фамилии ведь счастье.

«Ваше Слово»

Ваше слово

Please enter your comment!
Please enter your name here